На грани: суды Линча как светлое будущее Украины?

Золотое дитя коррупции Павел Гречковский

Золотое дитя коррупции Павел Гречковский считает, что беспредел в Украине лишь усилился со времен бегства гаранта и восхождения на трон портрета. Гречковскому, понятное дело, виднее.

Граждане всех цивилизованных стран в случае возникновения необходимости решить какой-то конфликт или защитить себя от преступников обращаются в правоохранительные органы и суд. А что делать гражданам тех государств, в частности Украины, где эти институты практически не действуют, а если и действуют, то только в интересах правящей верхушки, олигархов, богачей или местных князьков? Что делать, когда правоохранители арестовывают невинных? Как действовать, когда суды выпускают преступников? Выход тогда один: народу приходится брать правосудие в свои руки, как это не раз случалось в истории стран, которые у нас сегодня принято называть цивилизованными.

Так способны ли украинцы на такой шаг? И чем это обернется для государства? Об этом рассказали руководитель центра «Третий сектор» Андрей Золотарев, заместитель директора Украинского института исследования экстремизма Богдан Петренко и директор Института трансформации общества Олег Соскин.

Может ли случиться так, что приговоры преступникам в Украине будут выносить суды Линча?

Андрей Золотарев:

Конечно, может. Украина до сих пор остается феодальной страной, где судят каждого по-своему. У нас есть разделение на классы: кто стоит над законом, кто-то — под законом. Так что в этом плане есть определенная проблема неравенства украинцев. То есть полковника СБУ никогда не будут судить, как обычную сельскую учительницу или рабочего. У нас осталось еще одно явление — некая «круговая порука». В каждом райцентре есть организованная группировка: председатель РГА, начальник Полиции, местный бандит, между которыми есть какие кумовские связи. И если простой человек с улицы столкнется с этой «круговой порукой» — закона и справедливости не будет.

Ранее говорилось о том, что такие вещи были возможны при прежнем режиме, но сейчас происходит то же самое: общественные отношения не изменились. Как не было справедливости, так и нет. Остаются тысячи случаев, когда людей, не имеющих отношения к преступлениям, отправляют за решетку. И наоборот — преступники избегают уголовной ответственности.

Вот именно недостаток справедливости может толкнуть людей в суды Линча. Они возникают там, где исчезает государство и где появляется дефицит права. Это реалии страны третьего мира. Да что тут говорить: уже сейчас фиксируются случаи такого самосуда в Украине. Они еще не имеют массового характера, редкость, но тем не менее — случаются.

Какие случаи свидетельствуют об этом, что самосуды в Украине — не такая уж редкость?

Андрей Золотарев:

Яркий пример — случай, произошедший в селе неподалеку Кропивницкого. Там неизвестные люди пытались захватить агропредприятие. В защиту стали крестьяне. Там самосуд остановился в полушаге! Тех «титушок», которых наняли захватить фермерское хозяйство, могли запросто убить. Ведь получилось все село.

Богдан Петренко:

Вот вам еще один случай: в суде Никополя мужчина взорвал две гранаты во время заседания по делу о расстреле его сына. Отец погибшего парня подорвал гранаты после того, как суд в очередной раз перенес заседание. В результате этого погибли два человека, еще девять человек получили ранения различной степени тяжести.

Я веду к тому, что самосуды не является вполне положительным явлением. Ведь не всегда это может привести к установлению общественной справедливости. Не всегда самосуды отвечать реальным преступлениям, совершивших те или иные лица. И пример этому — еще один случай, который произошел на Житомирщине. В больнице умерла 17-летняя девочка, которую из-за долга в 500 гривен жестоко избили знакомые и оставили умирать на улице.

Насколько высока вероятность того, что самосуды в Украине приобретут массовый характер?

Богдан Петренко:

Существует исследование, которое, собственно, касается отношения граждан Украины к самосудов как таковых. Так вот: только около 48% украинский четко высказались против самосудов, 12% — полностью «за» и оправдывают их в любом случае, остальное население оправдывает самосуды при определенных обстоятельствах.

Это исследование проводили эксперты в 2015 году. Свежих исследований по этому вопросу нет. Но, учитывая неэффективность всей правоохранительной и судебной системы, убежден, что эти данные, если и изменились, то только в пользу применения самосудов. Поэтому риски того, что граждане будут брать на себя полномочия и функции и судьи, и прокурора, и адвоката, и исполнительной службы, безусловно, высоки.

Олег Соскин:

Все это может произойти очень быстро. В любой момент. Сегодня или завтра … Через месяц … Через полгода … Нужен только какой-то раздражитель. И им может быть что угодно: обвал гривны, рост цен, рейдерский захват или резонансная ДТП.

Андрей Золотарев:

Украина сейчас находится в полушаге от массового применения судов Линча. Если эту возможность оценивать по десятибалльной шкале, то сейчас балансируем где-то на цифрах 5-6. Это своеобразная граница: и если мы ее пересечем, то дальше процесс будет неуправляемым. И волну «линчувань» уже не остановить.

И еще нюанс: общество оправдывать людей, которые этим будут заниматься. Даже несмотря на то, что они по закону будут считаться преступниками. Более того, их поступки будут примером для других.

Но пока у государства еще есть возможности сдержать этот процесс и избежать превращения Украины в Сомали.

Как выглядели бы в Украине суды Линча, если можно так сказать, на практике? Кто может взяться за вынесение и исполнение «приговоров»?

Андрей Золотарев:

Это можно называть судами Линча или по-другому … Но, по-моему, украинская версия таких судов будет два варианта. Это может быть народный бунт, или же могут сформироваться определенные группировки, нечто вроде «эскадронов смерти». В первом варианте правосудия происходит за считанные минуты, а «эскадроны смерти» — более организованное «правосудия».

Название «эскадроны смерти» в свое время очень политизировали. И возникли они как средство самозащиты среднего класса бразильских городов и других населенных пунктов Латинской Америки от преступников. Люди пытались как-то защитить себя от грабежей и убийств — вот и нанимали бывших военных, полицейских, в частном порядке занимались решением вопросов с представителями криминального мира.

Соответственно, вполне можно предположить, что у нас появятся такие же профессиональные «эскадроны смерти». Туда привлекать бывших участников АТО, бывших военных, отставных полицейских. То есть людей, которые преодолели барьер убийства человека и которые не имеют страха перед использованием оружия. Именно такие люди могут быть в случае и пытаться навести порядок. К слову, несмотря на большое количество оружия, у нас отстреливать преступников. Или бросать гранаты «сувениры» с АТО еще напомнят о себе. И это на самом деле ужасно, ибо где начинаются такие вещи, то там исчезает государство.

Олег Соскин:

Может возникнуть еще одна новая форма судопроизводства: народный трибунал на народном вече. Будет народный обвинитель. Пострадавшая сторона будет давать показания в глаза. Все это из-за Ютуб и социальные сети будут транслировать в прямом эфире. Все будут видеть, что происходит, все приобщаются, давать свои комментарии. Исполнителями народного трибунала могут спокойно стать бывшие атовци. Эти герои, как никто, имеют моральное право это делать: ведь они смотрели в глаза смерти.

Я уже представляю, как будут проходить народные веча, на которых будет принято решение привязать к позорному столбу какого горе-министра. Пострадают эти люди, которые будут выносить народные приговоры? Не думаю. Ну, поймают их правоохранители. В ответ — поймают милиционера, который приказал поймать исполнителя приговора. Его начальника. Они живые: у них тоже семьи есть. И все это уже началось. Единственное — оно должно неорганизованный характер.

А кто еще кроме представителей власти может стать объектами таких «судов»?

Богдан Петренко:

Те же мажоры, которые совершают ДТП: особенно, когда в нем погибли или пострадали невинные люди. Преступники, которых поймали во время кражи. Еще наказывать преступников, совершающих преступления против малолетних детей.

Если ситуация будет обостряться, то самосуды возможные над людьми, которые избежали наказания за очень известными медийными делами. Скажем, какого-то ректора отпустили. У кого же может возникнуть желание осуществить самосуд своими руками? Может. А еще — объектами также могут стать люди с убежденными пророссийскими взглядами: и убийство Бузины тому пример.